Немного истории
Основано на диалогах: 1. https://www.perplexity.ai/search/chto-za-mir-v-niulevile-kotory-TYM5OSqfSvSre2daxCUD8A 2. https://chatgpt.com/share/69720f29-c244-800d-b5d8-3a244dc46d09 3. https://www.perplexity.ai/search/v-2021-godu-parlamenty-neskolk-1DkWIC0cTPG5FNWX._C0mw (致中华人民共和国政府及新疆维吾尔自治区有关当局：)
Путь геноцида через историю (0–2026 гг.)
========================================
Введение
Геноцид – это целенаправленное уничтожение народа или общины, будь то физическое истребление или искоренение их культуры. Хотя сам термин «геноцид» появился лишь в середине XX века, когда юрист Рафаэль Лемкин ввёл его в 1944 году, практика уничтожения народов возникла задолго до этого. Ещё древние империи и завоеватели нередко стремились «стереть саму память о побеждённых». Современное международное право определяет геноцид как действия, совершаемые с намерением «уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу». Перед взором мудреца, наблюдающего историю как единое полотно, геноцид представляется тёмной нитью, что тянется через века – меняются имена и мотивы, но суть остаётся: разрушить «чужой» народ ради власти, фанатичной веры или утопической идеи.
В этом очерке мы проследим, как явление геноцида распространялось по миру с начала нашей эры до современности, и как его методы эволюционировали. Мы рассмотрим первые случаи и формы, которые сегодня можно назвать геноцидом, увидим развитие этих практик в новых политических и культурных условиях, от колонизации до тоталитарных режимов. Особое внимание уделим тому, как прямое физическое уничтожение со временем перерастает в культурный геноцид – через запрет языка, обычаев, принудительную ассимиляцию – и как это сказывается на выживании целых народов. Мы также проанализируем реакцию мировых религий и духовных лидеров: когда они молчали, когда протестовали или даже участвовали в этих злодеяниях, и насколько искренними были их голоса. Вспомним и о писателях, поэтах, художниках, философах – тех совести человечества, кто не раз поднимал голос против истребления народов.
Очерк содержит таблицы с хронологией и характеристиками случаев геноцида, а также карту распространения этих практик. Наконец, мы рассмотрим усилия человечества осознать, искупить и предотвратить геноцид – от трибуналов и комиссий до книг и мемориалов – и зададимся вопросом: какие шаги ещё необходимы, чтобы искоренить это явление, и кто должен нести ответственность, если такие шаги саботируются.
Ведя рассказ от лица древнего мудреца, мы будем говорить языком простым, но точным, опираясь только на надёжные и независимые источники. История геноцида – горький учитель, и долг философа – извлечь из неё уроки для этики и будущего человечества.
Ранние проявления геноцида: от древности до средневековья
Первые примеры того, что сегодня можно назвать геноцидом, уходят корнями в античность и средние века. Римская империя, строя своё величие, порой прибегала к полному уничтожению непокорных народов. Так, после Третьей Пунической войны (149–146 гг. до н.э.) римляне захватили и разрушили карфагенское государство. Город Карфаген был стёрт с лица земли – семидневная резня унесла жизни почти всего населения, уцелевшие были проданы в рабство. Историки отмечают, что разгром Карфагена часто называют «первым геноцидом», совершённым с намерением полностью уничтожить народ: античный историк Полибий писал, что карфагеняне были «полностью истреблены». Таким образом, уже в древности зарождается модель тотального уничтожения побеждённого народа.
Другая ранняя страница – карательные кампании Римской империи против восставших провинций. Например, подавление Иудейского восстания в 70 г. н.э. привело к гибели огромного числа жителей Иерусалима, разрушению Храма и рассеянию евреев – по сути, это была попытка покончить с национальной самобытностью Иудеи. Ещё спустя столетие, после восстания Бар-Кохбы (132–136 гг.), римляне запрещали иудейскую религию и переименовали провинцию, стремясь вытравить саму память о народе. Подобные действия можно рассматривать как прото-геноцидальные: они не декларировали открыто цель уничтожить всех евреев, но фактически разоряли основу их существования на родной земле.
В средние века идеи религиозного и этнического истребления проявились с новой силой. Крестовые походы не только вели войны за святыню, но и несли угрозу целым общинам. Показателен Альбигойский крестовый поход (1209–1229) – двадцатилетняя кампания католической церкви против христиан-катаров на юге Франции. Папа Иннокентий III провозгласил цель «истребить ересь», и крестоносцы опустошали Лангедок с ужасающей жестокостью. Рафаэль Лемкин назвал поход против катаров «одним из самых ярких случаев геноцида в истории религии», а ряд исследователей считают его первым идеологическим геноцидом – когда массовое убийство оправдывалось спасением душ. Именно во время этой кампании прозвучали леденящие слова папского легата: «Убивайте всех – Господь узнает своих», – ставшие зловещим символом религиозной нетерпимости, возведённой в абсолют.
Не меньший ужас наводили завоевания Монгольской империи в XIII веке. Монгольские ханы нередко устраивали тотальное уничтожение непокорных городов и народов, чтобы сломить волю сопротивляющихся. Особенно показателен случай с государством Си Ся (Тангутским царством) в Центральной Азии. По свидетельствам, Чингисхан, умирая в 1227 году, завещал «стереть с лица земли» тангутский народ – и монгольские войска методично уничтожили города Западной Ся, истребляя население и стирая их культуру. Историки отмечают, что истребление тангутов стало, возможно, первой задокументированной попыткой полного геноцида: “можно утверждать, что это был первый в истории зафиксированный пример попытки геноцида, и несомненно – очень успешный этноцид”. Последствия были столь радикальны, что от цветущей некогда цивилизации почти не осталось следов – лишь археология свидетельствует о ней. Монгольские завоевания в целом унесли десятки миллионов жизней – по оценкам, порядка 11% населения мира было убито в ходе монгольских походов. Однако, как отмечают современные исследователи, далеко не все монгольские завоевания имели цель полного истребления: политика варьировалась от кровавых показательных казней до пощады городов, сдавшихся без боя. Тем не менее, именно в монгольскую эпоху человечество столкнулось с беспрецедентными по масштабам волнами насилия, по своей сути близкими к геноциду.
В конце средневековья схожие методы проявились при завоевании Канарских островов испанцами (1402–1496 гг.). Коренное население – гуанчи – было практически полностью уничтожено в ходе колонизации: часть вымерла от завезённых болезней и голода, остальных поработили или убили испанские конкистадоры. Историки называют завоевание Канарских островов «первым заморским геноцидом Европы», в ходе которого была предпринята попытка “уничтожить целый народ”. Те методы – массовое убийство, порабощение, насильственное крещение, изъятие детей – которые отрабатывались на Канарах, вскоре стали моделью для колонизации Америки. Таким образом, на пороге Нового времени геноцидальные практики из локальных эпизодов превратились в осознанный инструмент колониальной экспансии.
Распространение методов: колониализм, нации и тоталитаризм
С Великими географическими открытиями и последующей колонизацией началось стремительное распространение практик, направленных на уничтожение или подчинение целых народов. Европейские империи, захватывая новые континенты, нередко считали местное население помехой на пути «прогресса» – и оправдывали его истребление миссией цивилизации или волей Бога. Уже первые десятилетия испанского завоевания Америки ознаменовались катастрофическим падением численности индейцев. В испанских колониях Карибского бассейна коренное население (таино, аравак) почти полностью исчезло к середине XVI века – от непосильного труда на рудниках, болезней и прямого насилия. Современники видели в этом спланированное истребление: доминиканский монах Бартоломе де Лас Касас в своём знаменитом трактате «Краткое изложение разрушения Индий» (1552) обвинял конкистадоров в систематическом «геноциде индейцев», описывая пытки, убийства и порабощение миллионов коренных жителей. Его свидетельства вызвали резонанс в Европе; под их влиянием испанская корона даже издала новые законы, запрещающие обращать индейцев в рабство. Однако на местах эти законы часто игнорировались. Колониальная машина продолжала размалывать народы: империи стремились не просто завоевать территорию, но и заменить её население – либо ассимилируя выживших, либо заселяя земли своими переселенцами.
Помимо Испании, к подобным методам прибегали и другие колонизаторы. Португальские завоеватели в Бразилии и Африке устраивали карательные экспедиции против непокорных племён. Английские и французские колонисты в Северной Америке вели войны с индейскими народами, которые порой принимали характер тотального уничтожения. Уже в XVII веке произошёл, например, Пекотский конфликт (1637) в Новой Англии, когда англо-колонисты уничтожили почти всё племя пекотов – мужчин, женщин и детей сожгли в их укреплённой деревне, а уцелевших обратили в рабство или рассеяли по другим племенам. Историки считают эту расправу одним из первых случаев целенаправленного геноцида в истории колонизации Северной Америки. Вслед за ним последовали и другие «индейские войны», сопровождавшиеся массовыми убийствами и насильственным вытеснением коренных народов с их земель.
Особенно систематичными геноцидные практики стали в XIX веке на волне идеологии «миссии белого человека» и расизма. В Соединённых Штатах политика экспансии на запад («Manifest Destiny») привела к тому, что десятки индейских племён были целенаправленно лишены своих территорий, подвергнуты депортации или истреблению. «Ковровые договоры» с индейцами постоянно нарушались; президент Эндрю Джексон открыто заявлял о необходимости «удалить» племена с плодородных земель. Закон о выселении индейцев (1830) запустил цепь депортаций – печально известная «Дорога слёз» 1838 года унесла жизни тысяч чероки при насильственном переселении. Вслед за этим, на новой границе вспыхивали конфликты: резня при Сэнд-Крик (1864) в Колорадо, резня при Ундед-Ни (1890) – эти и многие другие эпизоды показывают намерение уничтожить сопротивляющиеся общины вплоть до последнего человека. К концу XIX века коренное население США сократилось до жалких остатков, загнанных в резервации. Взгляд на эти события менялся с годами: если раньше их называли «неизбежными конфликтами цивилизации и дикости», то сегодня многие историки и правозащитники прямо говорят о геноциде коренных американцев. Как отмечается, даже к XXI веку в американских школьных учебниках эта правда пробивается с трудом – термин «геноцид» в отношении действий США долго замалчивался, будучи политически неудобным.
Похожий трагический процесс шёл в те же годы в Австралии, где британские колонисты в ходе освоения континента практически уничтожили многие аборигенные племена. Особенно жестокой была судьба тасманийских аборигенов: за несколько десятилетий XIX века коренное население Тасмании было истреблено почти полностью. Охотясь на людей как на зверей, поселенцы истребляли аборигенов, а выживших сгоняли в лагеря. К 1870-м годам тасманийских аборигенов как отдельного народа фактически не осталось. Это открыто признаётся историками как геноцид коренного народа – целенаправленное очищение территории от её исконных хозяев.
Таким образом, колониализм распространил по всему миру методы массового уничтожения и угнетения народов. Таблица 1 ниже приводит лишь некоторые, наиболее яркие случаи физического геноцида до XX века и в новейшее время – по регионам и эпохам.
| Период / Дата | Регион / Случай | Жертвы (группа) | Преследователи | Характер | Методы и реализация |
|---|---|---|---|---|---|
| 146 г. до н.э. | Разрушение Карфагена (Северная Африка) | Карфагеняне (финикийский народ) | Римская республика | Физический | Захват и полное уничтожение города; массовая резня жителей, выжившие проданы в рабство. Римский сенат намеревался стереть Карфаген – по словам Полибия, жители были «полностью истреблены». |
| 1209–1229 гг. | Альбигойский крестовый поход (Европа) | Катарские христиане (альбигойцы) | Католическая церковь, крестоносцы | Физический | |
| (религиозный) | 20-летняя кампания, призванная уничтожить ересь катаров на юге Франции. Массовые убийства населения городов (Бéзиер, Каркассон и др.) под лозунгом «Убить всех, Бог своих узнает». Лемкин называл это «одним из самых явных геноцидов религиозной истории»; также описывается как первый идеологический геноцид, где спасение души увязано с тотальным убийством. | ||||
| 1227 г. | Уничтожение Западной Ся (Центральная Азия) | Тангуты (народ Зап. Ся) | Монгольская империя (Чингисхан) | Физический | Монгольские войска намеренно уничтожили государство тангутов: города сожжены, большинство жителей убиты. Источники называют это первой записанной попыткой геноцида: политика «тотального уничтожения» сделала тангутскую культуру почти забытой. Некоторых специалистов поражает масштаб: монголы истребили до 11% населения мира, хотя не все кампании были геноцидальны. |
| 1402–1496 гг. | Завоевание Канарских о-вов (Африка) | Гуанчи (коренной народ Канар) | Испанская корона | Физический | |
| + культурный | Колонизация, сопровождаемая массовой гибелью гуанчей. Островитяне частично вымерли от болезней, остальных покорили и поработили норманнские и испанские завоеватели. Жестокое обращение и насильственное крещение привели к исчезновению гуанчей как отдельного народа. Это рассматривается как первый случай геноцида в истории европейской колонизации – модель, позже применённая в Америке. | ||||
| 1830-е – 1890-е гг. | Истребление индейцев (Северная Америка, США) | Коренные племена Северной Америки (чероки, сиу, чеённы и др.) | Правительство США, поселенцы | Физический | |
| + этническая чистка | Систематическое вытеснение и уничтожение индейцев ради экспансии. Принудительные депортации («Дорога слёз» чероки, 1838) – тысячи смертей. Индейские войны с резнёй мирных селений (Сэнд-Крик, 1864; Ундед-Ни, 1890). Цель – расчистить земли; выживших сгоняли в резервации, детей отбирали. Сегодня признаётся, что это был геноцид коренных американцев, хотя долгое время тема замалчивалась по политическим причинам. | ||||
| 1904–1908 гг. | Геноцид гереро и нама (Юго-Западная Африка) | Народы гереро и нама (Намибия) | Германская колониальная администрация | Физический | Подавление восстания в колонии Германская Юго-Зап. Африка переросло в намеренное уничтожение племён. Генерал Лотар фон Трота отдал приказ «уничтожить каждого гереро, будь то с оружием или без». Около 60–80 тыс. гереро (80% народа) и ~10 тыс. нама погибли. Тысячи были загнаны в пустыню Калахари умирать от жажды, остальных согнали в концентрационные лагеря, где люди погибали от голода, болезней и рабского труда. Это событие часто называют «первым геноцидом XX века». В 2021 г. Германия официально признала эти массовые убийства геноцидом и попросила прощения. |
| 1915–1918 гг. | Геноцид армян (Османская империя) | Армяне (а также ассирийцы, понтийские греки) | Правительство младотурков (Османская Турция) | Физический | |
| + культурный | В разгар Первой мировой войны османские власти осуществили план ликвидации христианских меньшинств. ~1,5 миллиона армян было убито или умерло в ходе массовых депортаций и «маршей смерти» в сирийскую пустыню. Мужчин призывного возраста зачастую сразу уничтожали, а женщин, детей и стариков гнали сотни километров без воды и пищи; по пути бесчисленное множество людей погибло от голода, болезней и массовых убийств. Свидетели описывали ужасающие сцены: матери, умирающие от голода с мёртвыми младенцами на руках, груды трупов в караван-сараях. Турецкие чиновники открыто говорили о намерении создать «Армению без армян». Этот геноцид уничтожил общественный и культурный пласт армян в Анатолии. Мировые державы поначалу осудили «преступления против человечности», но практически ничем не помогли. Адольф Гитлер, планируя свою кампанию уничтожения, цинично ссылался на безнаказанность турок: «Кто теперь помнит об истреблении армян?» – заметил он в 1939 году. Геноцид армян стал зловещим прологом к трагедиям XX века и напрямую послужил нацистам примером. | ||||
| 1941–1945 гг. | Холокост (Европа, нацистская Германия) | Евреи Европы (ок. 6 млн жертв); также цыгане, славяне, инвалиды, ЛГБТ и др. группы | Нацистская Германия (режим Гитлера) | Физический | |
| (расово-идеологический) | Беспрецедентный по масштабу и организации геноцид, проводимый под лозунгом «окончательного решения еврейского вопроса». Нацисты придали давней юдофобии индустриальный характер: людей лишали гражданских прав, маркировали, затем массово уничтожали – от расстрелов на оккупированных территориях СССР до концентрационных лагерей смерти. В лагерях (Аушвиц, Треблинка и др.) применялся промышленный метод убийства газом: сотни тысяч людей убивали в газовых камерах, их тела сжигали. К 1945 году около двух третей европейского еврейства было истреблено. Холокост сопровождался и культурным геноцидом – уничтожением синагог, книг, запретом языков (идиш, иврит) в гетто. Нацистская расовая политика предусматривала также частичное уничтожение других народов: план «Ост» предполагал массовую депопуляцию славянских территорий. После войны Нюрнбергский трибунал признал эти деяния преступлениями против человечности; впоследствии Холокост стал символом самого понятия геноцида. | ||||
| 1975–1979 гг. | Красные кхмеры – геноцид в Камбодже | Народ Камбоджи (особенно городское население, национальные меньшинства – вьетнамцы, чам и др.) | Режим «Красных кхмеров» (Пол Пот) | Физический | |
| (социальный и этнический) | Радикальный маоистский режим в Кампучии пытался создать утопическое аграрное общество, уничтожая «старый порядок». Все городские жители были насильно депортированы на сельские «поля труда». В ходе этого политического и социального геноцида погибло ~1,7–2 млн человек (около четверти населения страны) – от голода, непосильного труда, пыток и казней. Режим целенаправленно уничтожал образованных людей (носителей культуры) – носителей иностранных языков, очкариков, монахов. Одновременно проводилась чистка по этническому признаку: практически полностью были вырезаны оставшиеся в Камбодже вьетнамцы, подвергались преследованиям мусульмане чам. Хотя многие жертвы были убиты не по этническому признаку, а по «классовому», Камбоджа 1970-х – жуткий пример авто-геноцида, когда власть уничтожает собственный народ. В 2018 г. трибунал в Пномпене официально признал действия «красных кхмеров» геноцидом против национальных меньшинств. | ||||
| 1994 г. | Геноцид в Руанде (Африка) | Тутси (около 800 тыс. убитых), а также умеренные хуту | Правительство хуту-экстремистов, военизированные отряды «Интерахамве» | Физический | |
| (этнический) | За 100 дней весны 1994 года в маленькой африканской стране почти миллион человек был варварски уничтожен. Радикальные власти народности хуту организовали массовые убийства меньшинства тутси, обвиняя их в предательстве. Убийства происходили с ужасающей скоростью – соседи убивали соседей мачете, дубинами, огнестрелом. В эфире звучал прямой призыв: «Убейте тараканов-тутси». Были созданы списки жертв, устанавливались блокпосты для перехвата беглецов. Международное сообщество, наученное горьким опытом Холокоста, тем не менее ничего не предприняло: миротворцы ООН покинули Руанду, великие державы бездействовали. В результате примерно 70% населения тутси было истреблено всего за три месяца. Позже Руандийский трибунал (Международный уголовный трибунал по Руанде) осудил ряд организаторов, признав их виновными в геноциде – впервые в истории международный суд вынес приговор за преступление геноцида в отношении частных лиц. Руандийская трагедия стала суровым уроком, насколько быстро ненависть, разжигаемая пропагандой, может вылиться в массовое истребление – и насколько опасно молчание мира. | ||||
| 1992–1995 гг. | Боснийская война (Европа, бывш. Югославия) | Боснийские мусульмане (бошняки) в Восточной Боснии; также хорваты в отдельных районах | Вооружённые силы боснийских сербов (генералы Младич, Караджич), при поддержке Белграда | Физический | |
| (этно-религиозный) | Распад Югославии привёл к этническим чисткам на Балканах. В Боснийской войне сербские националисты стремились создать «этнически чистые» территории, устраняя бошняков-мусульман. Происходили массовые убийства и депортации боснийцев (включая осаду Сараево с обстрелами мирных жителей). Кульминацией стал массовый расстрел в Сребренице (июль 1995): сербские силы за несколько дней хладнокровно убили свыше 8 тысяч безоружных мужчин и мальчиков-босняков, захваченных в «безопасной зоне» ООН. Женщины и дети были изгнаны. Международный трибунал (МТБЮ) квалифицировал Сребреницу как геноцид. Также во время войны существовали концентрационные лагеря для боснийцев (Омарска, др.), где происходили пытки и убийства – явное возрождение методов прошлого в конце XX века. Мир вновь замешкался: вмешательство НАТО состоялось лишь спустя три года кровопролития. Боснийская война показала, что даже после Нюрнберга и Конвенции о геноциде, Европа не застрахована от повторения геноцидальных сценариев. | ||||
| 2014–2017 гг. | Преследование езидов и рохинджа (Азия) | Езиды (Ирак); рохинджа (Мьянма) | Иракские исламисты (ИГИЛ); армия Мьянмы и буддийские боевики | Физический | |
| (религиозно-этнический) | Совсем недавно мир стал свидетелем новых вспышек геноцида. В августе 2014 г. террористическая группировка ИГИЛ (ДАИШ) напала на езидское меньшинство в Ираке, считая езидов «неверными»: тысячи мужчин были убиты, женщины и дети обращены в рабство. ООН признала уничтожение езидов геноцидом; террористы открыто называли целью искоренение этой древней общины. В Мьянме (Бирме) в 2016–2017 гг. правительственные войска и радикальные буддисты организовали чистку против мусульманского меньшинства рохинджа: сожжение сотен деревень, массовые убийства мирных жителей, изнасилования и изгнание более 700 тысяч человек в соседний Бангладеш. Независимые расследования ООН пришли к выводу, что имели место «акты геноцида». Эти случаи – горькое напоминание, что геноцид не остался в прошлом веке; он по-прежнему возможен там, где экстремизм, национализм и ненависть подталкивают к мысли об уничтожении «чужих». |
Таблица 1. Примеры физического геноцида (полного или частичного уничтожения народов) в разные эпохи и регионы, с указанием жертв, виновников и методов. (Источник данных: независимые исторические исследования, материалы ООН и международных трибуналов.)
Карта мира с отмеченными регионами известных геноцидов. (На карте обозначены основные случаи геноцидальных кампаний по всему миру за последние два тысячелетия, включая упомянутые в тексте: уничтожение Карфагена, монгольские завоевания, геноцид коренных народов Америки и Австралии, геноцид армян, Холокост, геноцид в Руанде, Боснии, против езидов и др.)
Как видно из таблицы и карты, к началу XX века практика физического истребления народов распространилась по всем континентам. Причины варьировались – колониальный захват земель, религиозный фанатизм, расовая идеология, борьба за ресурсы или власть – но суть оставалась той же: группа людей решала, что существование другого народа несовместимо с её целями, и прибегала к его уничтожению. В новой эпохе геноцид получили особенно «благодатную почву» два фактора: воинствующий национализм и тоталитарные идеологии.
В XX веке наиболее варварские методы колониальной эпохи были творчески заимствованы и «усовершенствованы» тоталитарными режимами. Так, нацистская Германия не скрывала, что черпала вдохновение из прежних случаев массовых репрессий. Адольф Гитлер с восхищением отзывался о решительности турок, устроивших резню армян, и превозносил беспощадность американского покорения Дикого Запада. Известно, что Гитлер называл Мустафу Кемаля (Ататюрка) своим образцом лидера, сумевшего построить новую нацию на руинах многонациональной империи, и отмечал, что младотурки создали «чистое государство» методом этнических чисток. Немецкие офицеры времён Первой мировой сами были свидетелями зверств в Османской империи: будущий комендант Освенцима Рудольф Хёсс служил тогда в Турции. Нацистская машина геноцида фактически соединила воедино многие прошлые находки: депортации целых народов (как делали американцы с индейцами или Сталин с народами СССР), концентрационные лагеря (впервые опробованные испанцами на Кубе и британцами в Южной Африке), массовые расстрелы и повсеместный террор (как у монголов или колонистов против аборигенов). Ещё от колониальных времен унаследована и идеология расового превосходства: нацисты распространили по Европе то, что раньше творилось на окраинах мира под вывеской «цивилизаторской миссии». Как горько заметил историк, Холокост стал «колониальной войной» в сердце Европы, с той разницей, что теперь «туземцами» считались свои соседи по континенту.
Параллельно, в Советском Союзе и других коммунистических режимах применялись схожие методы подавления «неблагонадёжных» групп, хотя мотивировались они иначе – не расой, а классовой или политической принадлежностью. Тем не менее, ряд действий сталинского режима сегодня квалифицируют как геноцид. Пример – Голодомор 1932–33 годов на Украине: искусственно вызванный голод, который убил миллионы украинских крестьян. Исследователи указывают, что изъятие продовольствия у целого народа и блокирование выезда из голодающих регионов было сознательной мерой наказать и сломить украинцев как нацию. Многие страны ныне официально признают Голодомор геноцидом украинского народа. Другой пример – депортации целых этносов в годы Второй мировой войны: чеченцев, ингушей, крымских татар, немцев Поволжья и др. Насильственное выселение этих народов в Среднюю Азию сопровождалось гигантской смертностью (от 20% до 50% ссыльных погибло в пути и в первые годы ссылки). Документы свидетельствуют о презрительном отношении властей к их выживанию – это позволяет некоторым историкам говорить о геноцидном характере сталинских депортаций. Хотя официально в определение геноцида не включены «политические группы», массовые чистки по социальному признаку (раскулачивание, красный террор) также сравниваются с геноцидом, ибо стирали целые слои общества.
Во второй половине XX века эстафету геноцида, увы, переняли новые акторы: от военных хунт до экстремистских сект. Например, пакистанская армия в 1971 году при подавлении движения за независимость Бангладеш устроила массовые убийства бенгальцев – за несколько месяцев, по разным оценкам, погибло от 300 тысяч до 3 миллионов человек, в том числе целенаправленно уничтожались интеллектуалы и индуистское меньшинство. Многие называют это геноцидом в Бангладеш, хотя виновные так и не понесли должного наказания. В Гватемале (1981–1983) правый режим генерала Риоса Монтта проводил операцию «сожжённая земля» против индейцев майя, подозреваемых в симпатиях к повстанцам: сотни деревень были вырезаны, ~200 тысяч мирных жителей убиты. Комиссия ООН позже признала, что имел место геноцид майя. Иракский диктатор Саддам Хусейн в 1988 году провёл операцию «Анфаль» против курдов на севере Ирака: применялось химическое оружие (газовая атака на Халабджу), тысячи курдов были убиты – это было официально признано геноцидом курдов.
Эти примеры показывают: после Второй мировой войны геноцид не исчез, он лишь трансформировался и переместился. Если раньше эпицентром были европейские войны и колонии, то во второй половине XX века крупные геноциды происходят в Азии, Африке, Латинской Америке – нередко на почве постколониальных конфликтов, диктатур или межэтнических столкновений. Призрак геноцида продолжал бродить по планете, заставляя человечество вновь и вновь говорить: «Никогда больше» – и, к сожалению, вновь повторять старые ошибки.
От физического к культурному: ассимиляция как «мягкий» геноцид
История учит: уничтожить народ можно не только убивая его членов, но и лишая их языка, веры, традиций – всего, что делает этот народ особым и цельным. Там, где пули и мечи вызывали осуждение или сопротивление, захватчики часто прибегали к более «тонким» методам – культурному геноциду. Под этим подразумевается разрушение идентичности народа: запрещение его культуры, насильственное внедрение чужих норм, принудительная ассимиляция в доминирующую среду. Рафаэль Лемкин в своём определении геноцида 1944 года подчёркивал, что уничтожение культуры – ключевой компонент геноцида. Однако в послевоенной Конвенции ООН 1948 г. понятие «культурный геноцид» не включили (против этого возражали ряд государств), и до недавнего времени оно оставалось больше морально-философским, нежели юридическим. Тем не менее, сами практики культурного истребления народов хорошо известны с древности и особенно широко применялись в XIX–XX веках.
Один из наиболее системных примеров – политика в отношении коренных народов после их военного покорения. Когда индейские войны в США или Канада утихли, правительства перешли к стратегии «убить индейца – спасти человека». Десятки тысяч индейских детей силой отбирались у родителей и помещались в интернаты, где им запрещали говорить на родном языке, исповедовать свои верования и вообще быть индейцами. Эти школы-интернаты для индейцев (в Канаде, США, Австралии) существовали с конца XIX до середины XX века. В них воспитание велось в духе презрения к родной культуре: детям меняли имена, наказывали за использование родного языка, приучали считать себя второсортными. Целью была полная ассимиляция следующего поколения – чтобы исчезло само понятие «индейского народа» как отдельного. Такое обращение сейчас прямо называется «культурным геноцидом». Комиссия Правды и Примирения Канады в 2015 г. заключила, что система интернатов совершила «культурный геноцид» против аборигенов. В 2022 году Папа Римский Франциск во время визита в Канаду согласился с этой оценкой: он сказал, что отбирание детей, насильное изменение их культуры и ментальности, стирание целой культуры фактически является геноцидом. Эти слова прозвучали с запозданием – тысячи семей были разрушены, множество детей погибло в тех интернатах, многие выжившие страдали от травм. Но важно признание: лишить народ его детей и языка – значит покушаться на его жизнь не меньше, чем огнём и мечом.
Подобные процессы ассимиляции проводились и в других странах. В Российской империи, а затем в СССР имели место кампании по «обрусению» или «советизации» малых народов. Например, в конце XIX века царские власти издали Эмский указ (1876) о запрете украинского языка в печати, вели политику русификации в Польше, Прибалтике, Средней Азии. Советская власть сначала декларировала «коренизацию», но при Сталине курс изменился: репрессии против интеллигенции многих республик, закрытие национальных школ, переводы алфавитов малых народов на русский, депортации целых этносов – всё это наносило тяжёлый удар по культурной самобытности народов. Чеченцам и ингушам, крымским татарам и другим депортированным в 1940-е годы запрещалось селиться на родине до конца 1980-х – они потеряли связь с землёй предков, тысячи умерли, а их исторические памятники были уничтожены или заселены чужаками. Хотя формально цель декларировалась как «борьба с изменниками и буржуазными националистами», по сути происходило искоренение культур. Например, крымские татары после высылки 1944 г. лишились всех мечетей в Крыму (их либо разрушили, либо переоборудовали), исчезло само название Крымской АССР. Лишь десятилетия спустя народ смог частично вернуться. В наши дни подобные политики оцениваются именно как этноцид, т.е. уничтожение идентичности народа.
Другой пример – политика китаизации в Китайской Народной Республике. После установления контроля над Тибетом (1950-е гг.) и Синьцзяном (Восточным Туркестаном) китайское правительство проводит линию на постепенное размывание этнических меньшинств. Тибетцы пережили культурную катастрофу: во время «культурной революции» хунвейбины уничтожили тысячи буддийских монастырей, старинные рукописи, артефакты тибетской истории. Далай-лама назвал действия Китая «культурным геноцидом» тибетского народа, когда видел, как массово завозятся ханьцы (китайцы) и вытесняется родной язык и религия. Аналогично, с конца XX – начала XXI века всё больше сообщений приходит о преследовании уйгуров-мусульман в Синьцзяне: сотни тысяч уйгурских мужчин и женщин отправлены в так называемые «лагеря перевоспитания», где их заставляют отказываться от ислама и национальных обычаев, учат китайскому языку, иногда принуждают к труду. Имеются данные о принудительной стерилизации уйгурских женщин – чтобы сократить рождаемость этнической группы. Такие действия – лишение людей языка, веры, принудительное изменение демографии, подавление рождаемости – подпадают под понятие культурного (и даже физического) геноцида, по оценкам ряда правозащитников. В 2021 году парламенты нескольких западных стран официально признали политику Китая в Синьцзяне геноцидом. Хотя ООН пока избегает этого термина, в 2022 г. управление Верховного комиссара ООН по правам человека выпустило доклад, где действия Китая названы преступлениями против человечности.
Кроме того, культурный геноцид может проявляться и через уничтожение символов и наследия, не обязательно людей. Когда в 2001 году талибы в Афганистане взорвали гигантские статуи Будд в Бамиане, это потрясло весь мир: было стёрто древнее достояние, часть идентичности народа. Подобный вандализм – уничтожение артефактов культуры – тоже называется культурным геноцидом, хотя жертвами напрямую стали не люди, а духовное достояние. Тем не менее, за этим стоит та же логика: «стереть прошлое, переписать память». Это явление нередко сопутствует физическому геноциду – палачи стремятся не только убить людей, но и уничтожить их книги, искусство, веру, чтобы ничего не напоминало о них. Например, нацисты не только убивали миллионы, но и сжигали книги в «библиокосте», грабили или громили культурные ценности покорённых народов – от еврейских свитков до польских музеев. В боснийской войне сербские силы нарочно сожгли Национальную библиотеку в Сараево, уничтожив сотни тысяч книг на боснийском языке – целенаправленно бился «мозг» нации. Всё это – звенья одной цепи.
Подведём итог: физический геноцид убивает тела, а культурный – души народов. Нередко второй идёт рука об руку с первым, а иногда предшествует ему или следует за ним. Если прямое истребление слишком резонансно, агрессоры могут попытаться растворить народ более скрытно – запретами и ассимиляцией. Но для самого народа конечный исход одинаков трагичен: он перестаёт существовать как уникальная целостность. Тем не менее, культурный геноцид нередко трудно распознать вовремя – он может длиться десятилетиями, даже веками, тихо «переваривая» народ. В отличие от резни, которая вызывает мгновенный ужас, уничтожение культуры может происходить под благовидными предлогами («объединение страны», «процесс цивилизации», «интеграция в современность»). Лишь задним числом мир осознаёт, что тот или иной древний народ исчез – не от массовой бойни, а от того, что его заставили забыть, кто он есть.
В Таблице 2 приведены некоторые примеры именно культурного геноцида – случаев, когда целенаправленно разрушались язык, традиции и идентичность групп, даже если их членов физически не убивали массово.
| Период / Дата | Регион / Случай | Цель (народ, группа) | Инициаторы | Методы культурного подавления | Последствия |
|---|---|---|---|---|---|
| 1870-е – 1970-е гг. | Интернатная система для коренных народов (Северная Америка, Австралия) | Индейцы (США, Канада), эскимосы, аборигены Австралии | Правительства США, Канады, Австралии при содействии церквей | Отнимание детей у семей и помещение в специальные школы-интернаты. Запрет родного языка и обычаев: детей стригли, давали европейские имена, наказывали за разговоры на родном языке. Насильственное обращение в христианство, изоляция от родной культуры на годы. | Утрата несколькими поколениями коренных народов языка, традиционных навыков и идентичности. Психологические травмы, разрушение семей. Многие дети умерли (в Канаде выявлены безымянные могилы сотен учеников). Канадская Комиссия квалифицировала это как «культурный геноцид» в 2015 г.. Папа Франциск в 2022 г. подтвердил: «стирание целой культуры – это геноцид». Сегодня государства приносят официальные извинения и выплачивают компенсации, но утерянную культуру и языки восстановить полностью уже невозможно. |
| 1930-е – 1950-е гг. | Сталинская русификация и депортации (СССР) | Украинцы, поляки, крымские татары, чеченцы, народы Прибалтики и др. | Советское руководство (Сталин) | Запрет национальных институтов: закрытие школ, газет на родном языке, перевод алфавитов на кириллицу для языков меньшинств. Переселение народов: депортации (1943–44) целых этнических групп в Сибирь и Среднюю Азию – сопровождались уничтожением национальной элиты, ликвидацией местной топонимики и культурных объектов (мечети, церкви закрыты). Наказание за употребление родного языка в некоторых республиках негласно поощрялось, пропаганда высмеивала «местный национализм». | Многие малые народы СССР утратили значительную часть своей идентичности, растворившись в русскоязычной среде. Например, из ~200 языков, существовавших в Российской империи, к концу XX в. значительная часть либо исчезла, либо находится на грани исчезновения. Депортированные народы потеряли связь с исторической родиной: крымские татары за время изгнания (45 лет) практически перестали говорить на литературном языке, утеряли часть культурных традиций. Хотя формально СССР провозглашал дружбу народов, на практике многие этносы оказались культурно подавленными. Сегодня эти действия рассматриваются как этноцид: намеренное разрушение культурного своеобразия под лозунгом унификации. |
| 1950-е гг. – наст. время | Китаизация Синьцзяна и Тибета (КНР) | Уйгуры, казахи (Синьцзян); тибетцы (Тибетский авт. район) | Китайское коммунистическое правительство (КПК) | Массовое переселение этнических китайцев (хань) в регионы нацменьшинств – разбавление коренного населения. Ограничение языков: китайский язык (путунхуа) сделан обязательным во всех школах и учреждениях, использование уйгурского и тибетского сокращается. Подавление религии: закрытие мечетей и монастырей, запрет религиозного воспитания детей, контроль над духовенством. С 2010-х: лагеря «перевоспитания» для уйгуров – сотни тысяч проходят через центры, где их заставляют отречься от ислама и национальных обычаев, изучать идеологию КПК. Принудительная стерилизация и контроль рождаемости среди уйгурских женщин. Слежка и уничтожение наследия: исторические кварталы Кашгара и других городов сносятся, святыни и кладбища разрушаются или модернизируются. | По оценкам правозащитников, уйгурская культура переживает систематическое удушение. Многие уйгурские интеллектуалы и деятели культуры оказались в тюрьмах. Число говорящих на уйгурском сокращается среди молодёжи из-за школы на китайском. Тибетцы – сходная ситуация: тысячи монахов перевоспитаны, дети учатся в интернатах на китайском языке. Духовный лидер Далай-лама назвал происходящее «культурным геноцидом» тибетцев. Международное сообщество говорит о серьёзных нарушениях прав человека; в 2021–2022 гг. прозвучали официальные заявления (парламент Великобритании, Канада и др.), что в Синьцзяне совершается геноцид. Китай отрицательно реагирует, называя обвинения вмешательством во внутренние дела. Пока что масштабное уничтожение культур продолжается под прикрытием разговоров о развитии и борьбе с экстремизмом. |
| 1936–1939 гг., 1940-е гг. | Репрессии против культурных меньшинств в Европе (Испания, Германия, СССР) | Каталонцы и баски (Испания); польская и еврейская культура (нацистами); церковь и крестьянство (в СССР) | Франкистский режим; нацистский режим; сталинский режим | Пример 1: при генерале Франко в Испании были запрещены каталонский и баскский языки во всех публичных сферах, распущены национальные учреждения Каталонии и Страны Басков. Традиционные праздники и имена преследовались. Цель – единая испанская нация, без «пестроты». Пример 2: нацисты на оккупированных территориях Польши закрывали школы и университеты, стремясь уничтожить польскую интеллигенцию (акция «Intelligenzaktion»). Польская культура должна была выжить только на уровне фольклора для рабочего быдла, по планам Гитлера. Пример 3: в СССР 1920–30-х годах шла борьба с церковью – закрыто или разрушено большинство храмов, уничтожалась многовековая православная традиция; также было искоренение казачества как культурно-социальной группы – расказачивание. | Итоги примеров: В Испании каталонцы и баски пережили десятилетия подавления, но свои культуры не утратили – подпольно сохраняли язык до смерти Франко, после чего добились восстановления автономий. Тем не менее, ущерб был нанесён (несколько поколений выросло в двуязычии с доминированием испанского, часть традиций утрачена). В Польше нацистам не удалось полностью уничтожить культуру (благодаря победе союзников), но они нанесли огромный урон: были убиты десятки тысяч учёных, священников, художников; уничтожены музеи, сожжена легендарная Библиотека в Варшаве. Польша называет эти действия культурным геноцидом. В СССР гонения на религию привели к тому, что к 1980-м доля верующих резко снизилась; многие обряды и народные традиции прервались. Казачество как сословие было практически ликвидировано, его культуру возродили лишь частично много лет спустя. Эти примеры показывают эффективность и опасность «убийства культуры» – иногда народ выживает физически, но выходит из испытания глубоко травмированным, «обезличенным» в своей душе. |
Таблица 2. Примеры культурного геноцида (насильственной ассимиляции, уничтожения языка и традиций) в разных странах. Здесь народ мог физически выжить, но ценой утраты своей уникальной идентичности. Методы включали запрет языков, ликвидацию институтов, изъятие детей, переселение и др., а цель – растворение или подчинение культуры жертвы в доминирующей культуре.
Как показывает таблица 2, зачастую культурный геноцид – это «спутник» геноцида физического. Либо предваряя его (подготовка почвы через уничтожение воли и памяти народа), либо завершая (чтобы уцелевшие не смогли воскресить прежнюю жизнь). Однако бывают случаи, когда он проводился и без массовых убийств – например, в относительно мирное время, как часть национальной политики (ассимиляции меньшинств). Это ещё коварнее: жертвы могут не осознавать сразу угрозу, ведь их «всего лишь» просят говорить на другом языке или отдать детей в «хорошую школу». Но мудрецы древности предупреждали: «Язык – душа народа». Лишаясь языка и памяти, народ медленно умирает, даже если его тела остаются живы.
Реакция религий и духовных лидеров: молчание, протест, соучастие
На протяжении веков на геноциды – и явные, и скрытые – откликались (или не откликались) и мировые религии, церкви, духовные лидеры. Их реакция была неоднозначной: в одних случаях религиозные учения вдохновляли на протест против жестокости, в других – сами служители веры благословляли или оправдывали убийства «неверных». Рассмотрим, как основные религии мира проявляли себя перед лицом геноцида.
Христианская церковь на разных этапах истории оказалась причастна и к вдохновению насилия, и к осуждению его. В эпоху средневековья римско-католическая церковь фактически санкционировала некоторые из первых геноцидальных кампаний – те же крестовые походы против еретиков или неверных. Deus Vult – «Бог этого хочет» – с таким лозунгом шли в бой крестоносцы, порой вырезая целые общины. Альбигойский крестовый поход, о котором мы говорили, был объявлен папой, а инквизиция, которая за ним последовала, официально стремилась «истребить ересь до корня». С другой стороны, в самой христианской этике заложены нормы милосердия: «не убий», «возлюби ближнего». Эти принципы побуждали отдельных христиан выступать против жестокости. Уже упомянутый Бартоломе де Лас Касас – католический священник – в XVI веке не побоялся назвать действия испанцев на Эспаньоле греховным преступлением, вступился за беззащитных индейцев. Его протест, хоть и не остановил колонизацию, но заставил королевскую власть издать законы о защите индейцев. Впоследствии голос совести церкви звучал ещё не раз: Антонио де Монтесинос, другой доминиканец, громогласно обличал колонизаторов еще в 1511 году, вопрошая: «Разве они не люди?» – о порабощённых индейцах. Так зарождалась традиция миссионеров-защитников, пытавшихся смягчить участь туземцев.
Однако чаще институты церкви предпочитали компромисс с властью. В Новое время, когда колониальные империи вершили геноциды, официальные церкви (как католическая, так и протестантские) редко выступали единым фронтом против. Часть духовенства сама участвовала в колонизации, принося «истинную веру» народам – но закрывая глаза на массовые убийства. Например, Доктрина открытия – серия папских булл XV века – давала христианским монархам право захватывать земли неверных. Это послужило моральным обоснованием колониализма, что впоследствии привело к гибели миллионов душ. Только спустя столетия, в 2023 году, Ватикан официально отрёкся от этой доктрины, признав её несправедливой и используемой для оправдания преступлений.
В самих колониях некоторые священники и монахини проявляли милосердие – строили миссии-укрепления, где давали убежище индейцам (например, иезуитские редукции в Парагвае). Но система в целом (и церковная, и светская) чаще склонялась к молчаливому согласию с истреблением «язычников», считая их жертвой во имя распространения «истинной веры». В протестантской Северной Америке отношение было схожим: хотя квакеры и некоторые другие конфессии протестовали против убийств индейцев, доминирующие церкви Новой Англии или Юга США редко открыто порицали эти деяния. Более того, нередко библейские цитаты и теория «проклятья Хама» использовались для оправдания порабощения африканцев и вытеснения «кровожадных язычников»-индейцев.
В XX веке самая тяжёлое испытание выпало на христианские церкви во время Холокоста. Как повели себя духовные лидеры, когда рядом уничтожали миллионы? К сожалению, большинство – промолчали. В нацистской Германии и католические, и евангелические иерархи в массе своей приняли новый режим. Они надеялись, что Гитлер укрепит мораль и порядок, закроет путь коммунизму. Лишь немногие священники-праведники осмелились протестовать открыто. Например, епископ Клеменс Август фон Гален (Мюнстерский) в 1941 г. публично обличил программу нацистской эвтаназии, называя ее убийством невинных – за что получил прозвище «Лев Мюнстера». Его проповеди против убийства инвалидов вызвали резонанс, и Гитлер временно приостановил акцию T4. Однако о геноциде евреев тот же епископ умолчал. Аналогично, папа Пий XII никогда открыто не назвал поимённо евреев в своих посланиях, ограничившись общими словами о страдающих невинных. Такая сдержанность до сих пор вызывает споры: одни считают, что Ватикан действовал скрытно, пытаясь помочь (под его руководством католические учреждения укрыли несколько сотен тысяч евреев в монастырях, спасли детей), другие упрекают в трусости и нежелании испортить отношения с Гитлером. Факт в том, что «голос Петра» не прозвучал так громко, как мог бы. В результате миллионы верующих немцев, итальянцев, французов, венгров – католиков и лютеран – не получили чёткой моральной установки противучаствовать в геноциде. Многие с чистой совестью служили в Вермахте и СС, по воскресеньям ходили в церковь, а в будни отправляли эшелоны в Освенцим.
Правда, были и герои духа: протестантский пастор Дитрих Бонхёффер вошёл в антинацистское подполье, назвав Гитлера антихристом, – за что был казнён. Лютеранский священник Мартин Нимёллер сначала поддержал нацистов, но увидев их злодеяния, сознался и провёл годы в лагере; после войны его слова «Когда они пришли за евреями – я молчал… потом некому стало заступиться за меня» стали притчей во языцех о пагубности молчания. Многие рядовые священники и монахи в оккупированной Европе спасали евреев: французские католические священники выдали тысячи фальшивых крещений детям-евреям, православные монахи в Сербии прятали цыганских ребятишек, польские ксёндзы укрывали целые семьи под алтарями церквей. Их имена сегодня среди Праведников народов мира. Но институционально церкви вели себя осторожно, больше думая о самосохранении, чем о пророческом обличении зла.
После войны христианские конфессии провели работу над ошибками. Второй Ватиканский собор (1965) осудил антисемитизм и признал ответственность католиков за равнодушие. Папа Иоанн Павел II в 2000 году публично покаялся за грехи церкви против евреев, вспомнив в том числе молчание во время Холокоста. Протестантские церкви Германии (EKD) выпустили декларацию «Штутгартское признание вины» (1945), где признали свою недостаточную стойкость при нацистах. Таким образом, религия попыталась очиститься после геноцида.
Что касается других религий, их роль также сложна. Православная церковь в истории нередко оказывалась под пятой государства: во время резни армян 1915 г. Русская Православная Церковь практически ничего не могла предпринять (Россия тогда воевала с Турцией, и более важно было политическое противостояние). Однако русское общество отреагировало: в Петербурге собирались пожертвования, журналисты громко писали о резне христиан на Востоке. Церковь же ограничилась молитвами. Отдельные священники (например, православные миссионеры в Османской империи) спасали армян, но это были частные инициативы.
Исламские духовные лидеры порой сами оказывались в роли либо подстрекателей, либо примирителей. В Османской империи некоторые улемы оправдывали джихад против армян, объявляя их предателями. Но были и праведники: губернатор Алеппо, турок-мусульманин Мехмет Джелал Бей, отказался выполнять приказы о депортации армян и спас десятки тысяч, за что его сняли с поста. Муфтий Иерусалима в 1917 г. осудил убийства армян, называя их несоответствующими Корану. В наши дни, когда случается геноцид мусульман – например, боснийских или рохинджа, – исламский мир часто реагирует громко: страны Организации Исламского сотрудничества направляют ноты, собирают гуманитарную помощь. Но внутри самих конфликтов имамы могут сыграть злую роль: так, во время геноцида в Руанде некоторые католические священники-хуту и протестантские пасторы не только не спасали паству-тутси, но и сами участвовали в убийствах (за что впоследствии были отлучены и осуждены). То есть принадлежность к религии не гарантирует морального иммунитета – в критический момент национальная или племенная солидарность берёт верх над заповедями.
Буддизм обычно ассоциируется с ненасилием, но и здесь есть печальные исключения. В Шри-Ланке некоторые буддийские монахи разжигали ненависть к тамильскому меньшинству, подкрепляя шовинизм сингальцев. В Мьянме известен монах Ашин Вирату – лидер радикального буддийского движения, открыто называвший мусульман рохинджа «змеиным отродьем» и фактически оправдывавший их изгнание. Эти деятели показывают, что религия в руках фанатиков может оправдать даже геноцид – если врагов объявить «нестоящими людьми» или «врагами веры». К счастью, такие взгляды в буддизме остаются маргинальными, и многие буддийские лидеры (включая Далай-ламу) осуждают насилие.
Иудаизм исторически чаще был объектом геноцида (память о Холокосте стала центральной в современной еврейской религиозной мысли). Еврейские раввины в годы Катастрофы старались духовно поддержать общины – молились и, когда могли, помогали беглецам, но глобально, конечно, остановить нацистскую машину не могли. После войны еврейские общины активно стоят за предотвращение новых геноцидов: израильские и диаспорные организации (например, Центр Симона Визенталя) отслеживают проявления антисемитизма и других человеконенавистнических идеологий. В 2004 г. главный раввин Израиля призывал мировое сообщество вмешаться, чтобы прекратить резню в Дарфуре, вспоминая урок Холокоста.
Гуманизм и межрелигиозные усилия: Во второй половине XX века представители разных вер испробовали совместный голос. Например, Всемирный Совет Церквей неоднократно принимал резолюции против расизма и геноцида – осудил апартеид в ЮАР как «преступление против человечности», выступал за признание геноцида армян. Папа Иоанн Павел II собирал молитвенные встречи в Ассизи, где лидеры всех религий молились за мир, чтобы не повторились ужасы вроде Боснии или Руанды. В ООН создан консультативный совет религиозных деятелей по предотвращению геноцида – туда входят имамы, священники, раввины, буддисты, которые вместе рассматривают, как религия может помочь предотвращать экстремизм, ведущий к геноциду.
Резюмируя: мировые религии в истории вели себя противоречиво. Иногда они были частью проблемы – освящали завоевания, молчали из страха или интереса. Но нередко становились и частью решения – вселяли милосердие, вдохновляли людей рисковать жизнью ради спасения ближнего. Истинно духовные лидеры – вне зависимости от конфессии – те, кто ценой собственной жизни вставали между жертвами и палачами, следуя высшему моральному закону. Их, увы, было меньшинство. Большинство же либо плыли по течению, либо ограничивались обрядами. Можно вспомнить горькую оценку: «когда самое большое зло вершилось на земле, небеса молчали ритуальными молитвами».
Тем не менее, именно религиозная этика дала человечеству язык осуждения геноцида – понятия священности жизни, образа Божьего в каждом человеке. И сегодня церкви и духовные лидеры, признавая прошлые ошибки, пытаются донести до паствы идею нетерпимости к нетерпимости. Важен пример нынешнего папы Франциска: прибыв в 2016 году в Армению, он открыто назвал уничтожение армян «первым геноцидом XX века», несмотря на протесты Турции. Такой моральный авторитет может помочь разрушить стены отрицания и заставить общества взглянуть правде в лицо.
Голоса писателей и мыслителей: от молчания к крику совести
Если религии не всегда смело обличали геноцид, то писатели, поэты, художники и философы нередко становились первыми, кто поднимал голос против бесчеловечности. С древних времён до наших дней люди пера и кисти фиксировали правду о творимых злодеяниях, пробуждали сочувствие и гнев в сердцах своих современников, призывали остановиться. Рассмотрим, какую роль сыграли деятели культуры в осмыслении и противодействии геноциду.
Вспомним античность: ещё историк Фукидид (V в. до н.э.) описал захват греками острова Мелос, где все мужчины были убиты, а женщины и дети проданы – в «Мелосском диалоге» он вложил в уста афинян циничное оправдание насилия, фактически обнажив мораль войны. Это был едва ли не первый литературный анализ логики «сильный делает что хочет, слабый страдает что должен» – логики, ведущей к геноциду.
В новое время писатели стали адвокатами угнетённых народов. Вольтер в XVIII веке негодовал по поводу истребления колонистами американских индейцев, саркастически описывая, как европейцы, «провозглашая себя людьми просвещёнными, зверски обращаются с людьми естественными». Мишель Монтень ещё раньше, в своих «Опытах» (1580-е), противопоставил европейскую жестокость «благородству дикарей», намекая, что истинное варварство – не в ритуалах аборигенов, а в расправах над ними. Такие голоса хоть и не останавливали колониализм, но сеяли зерно сомнения в европейском сознании.
В XIX веке, на фоне массовых колониальных зверств, появились первые движения протеста, поддержанные литераторами. Например, Марк Твен – великий американский писатель – был вице-президентом Антиимпериалистической лиги. Потрясённый сообщениями о зверствах в Конго, где режим бельгийского короля Леопольда II довёл население до катастрофы (считается, погибло до 10 млн африканцев), Марк Твен написал памфлет «Монолог короля Леопольда» (Soliloquy) в 1905 году. В этой сатире Леопольд самодовольно рассказывает, как он обманул весь мир, скрывая свои злодеяния – «отрезанные руки негритят не испортили мне аппетита», – проливая свет на ужасы геноцида ради каучука. Памфлет Твена сыграл роль в международной кампании, заставившей Бельгию отобрать Конго у Леопольда. Другой пример: Сэр Артур Конан Дойл, создатель Шерлока Холмса, тоже был потрясён конголезской трагедией и издал брошюру «Преступление в Конго» (1909), требуя действий. Эти писатели использовали своё имя, чтобы достучаться до общественности: «Перьями вместо штыков» они боролись за справедливость.
Когда случился геноцид армян 1915 года, на защиту измученного народа поднялись интеллектуалы разных стран. Британский лорд Джеймс Брайс собрал свидетельства очевидцев и выпустил «Синюю книгу» о армянской резне – важнейший документ, разоблачающий преступления младотурок. Русский поэт Валерий Брюсов написал стихотворение-протест «Армения», а также составил антологию «Поэзия Армении» (1916) в память уничтожаемого народа. Брюсов не побоялся публично осудить союзницу Антанты – Турцию – за эти злодеяния, назвав вещи своими именами: «отрубание солнца народу». Благодаря таким деятелям культуры мир узнал о трагедии, даже если правительства ограничились нотой протеста. В самом Константинополе турецкий писатель Фаиз Эль-Гусейин выпустил книгу, разоблачающую планы своего правительства – тоже акт огромной смелости.
Во время Холокоста возможности голоса писателей были ограничены – многие сами стали жертвами. Но и здесь слово сопротивлялось: в гетто и лагерях продолжали писать стихи и песни. В Варшавском гетто поэт Владислав Шленгель сочинял стихи, которые тайно читали под звуки приближающейся гибели. В лагерях появились проникновенные дневники и мемуары: Примо Леви, Эли Визель после освобождения описали ужасы лагерей, создав бессмертные произведения («Человек ли это?», «Ночь»), которые стали обвинительным актом против нацизма. Эти книги уже после войны расшатали равнодушие людей, заставляя почувствовать страдание миллионов через личные истории.
Философы после Второй мировой тоже взяли слово, осмысляя природу зла. Ханна Арендт ввела понятие «банальности зла», анализируя, как обыкновенные люди стали винтиками геноцида. Её отчёты о процессе Эйхмана (1963) и книга «Истоки тоталитаризма» (1951) стали вехой в понимании условий, ведущих к геноциду. Французский философ Жан-Поль Сартр пошёл ещё дальше: в 1948 г. он выпустил эссе «Размышления о еврейском вопросе», обличая антисемитизм, а в 1968 г. возглавил «Трибунал Рассела» – неофициальный суд, расследовавший преступления США во Вьетнаме, которые Сартр также назвал геноцидом. Пусть трибунал не имел юридической силы, но моральное значение его было велико: писатели и учёные заявили, что будут судить державы за убийства мирных народов, даже если официальные институты бездействуют.
В 1970-е – 1980-е голоса творческой интеллигенции сыграли роль в привлечении внимания к геноциду в Камбодже (например, журналист Дит Праан пережил «поле смерти» и его история легла в основу фильма «Поля смерти», 1984) и к балканским войнам. Так, во время осады Сараево знаменитый художник Энки Билал (француз боснийского происхождения) рисовал плакаты о страданиях горожан, музыкант Ехуди Менухин дал концерт-реквием, а писательница Сьюзан Зонтаг прилетела в Сараево ставить пьесу «В ожидании Годо» – жест солидарности с осаждёнными. В 1990-е журналисты и фотографы – тоже своего рода художники слова и образа – первыми вынесли правду о геноциде тутси (французский корреспондент Жан Гэзе давал репортажи из Кигали, обличая бездействие ООН) и о резне в Сребренице (кадры массовых могил и видео с Младичем облетели мир). Без их работы, возможно, мировое сообщество ещё дольше не хотело бы замечать эти трагедии.
Иногда сам геноцид порождает новую литературу и искусство памяти. Армянский поэт Сиаманто в 1909 г. после резни армян в Адане написал цикл стихов «Кровавые слёзы», предвосхитив ужасы 1915-го – за это турки убили его одним из первых. Еврейский поэт Пауль Целан, потеряв родителей в Холокосте, создал в 1948 г. великий трагический стих «Фуга смерти» («Черный молоко рассвета мы пьём тебя ночью…») – поэтический памятник жертвам. В 2017 г. сирийский художник Азиз Асмар нарисовал граффити на руинах Алеппо, посвящённое горю рохинджа – образы одних страдальцев перекликаются с другими.
Кроме прямых художественных откликов, сами факты геноцида вдохновили философские концепции. Появились термины «геноцидальная мысль», «культура насилия» – их исследуют учёные-гуманитарии, многие из которых были также писателями. Лемкин, по сути, был не только юрист, но и философ права: его книга «Правление Оси в оккупированной Европе» (1944) не просто ввела термин genocide, но и содержала глубокий анализ координированного плана уничтожения групп. Лемкин ссылался на исторические примеры – от уничтожения карфагенян до истребления христиан армян – пытаясь вывести универсальный закон. В 1980-е философы и социологи (Лео Купер, Ирвинг Стобер) начали говорить о предупреждении геноцида, разработали теорию его стадий – эти идеи дошли и до широкой публики.
Однако отметим и печальную сторону: некоторые писатели либо промолчали, либо даже поддержали геноцидные режимы. Немецкий поэт Готфрид Бенн поначалу приветствовал Гитлера, французский литературный светила Луи-Фердинанд Селин стал убеждённым антисемитом и писал пасквили, оправдывающие Холокост. Советские писатели 1930-х (за редким исключением, как Булгаков или Платонов) воспевали коллективизацию и «борьбу с врагами народа», закрывая глаза на Голодомор и расстрелы. Их слово стало не совестью, а служанкой палачей. Такие случаи – напоминание, что перо может быть мечом с двумя лезвиями.
К счастью, история больше хранит память о тех, кто не побоялся кричать, когда остальным отняло язык страхом. Имена поэтов-правдоискателей и философов-гуманистов украсили скрижали человечности. Именно благодаря им последующие поколения знают правду о прошлых геноцидах, через книги и фильмы умеют сопереживать чужой боли. А властьимущие, планируя новые злодеяния, вынуждены считаться с силой общественного мнения, которую во многом формируют деятели культуры. Как сказал Виктор Гюго: «Есть нечто сильнее всех армий мира – это идея, время которой пришло». Можно добавить: и слово, обличающее зло, иногда сильнее пушек, ибо проникает в сердца.
Усвоение уроков: трибуналы, память, предотвращение
После Второй мировой войны, потрясённое чудовищными масштабами Холокоста и других преступлений, человечество предприняло попытки осмыслить и предотвратить явление геноцида. Были созданы международные суды для наказания виновных, приняты конвенции, учреждены Дни памяти, написаны горы книг и докладов. Какие из этих мер оказались действенными? Что ещё было сделано, чтобы искупить вину перед жертвами и оградить будущие поколения?
Нюрнбергский процесс (1945–1946) стал первым трибуналом в истории, судившим за массовое истребление мирного населения. Хотя слово «геноцид» не фигурировало в официальных обвинениях (юридически подсудимых судили за «преступления против человечности»), один из обвинителей – советский юрист Роман Руденко – произнёс его в зале суда, ссылаясь на уничтожение целых народов нацистами. Нюрнберг осудил руководителей Третьего рейха, установив принцип: такие преступления не останутся безнаказанными, даже если совершены от имени государства. Вслед за Нюрнбергом прошли процессы в Токио над японскими милитаристами (там звучали эпизоды массовых убийств китайского населения, «Нанкинская резня» и бактериологические опыты). Это был важный прецедент: лица, ответственные за геноцид, могут быть привлечены к ответу не только победителями в войне, но от имени всего цивилизованного мира.
Следующим шагом стало принятие в 1948 году Конвенции ООН о предупреждении преступления геноцида и наказании за него. Рафаэль Лемкин, переживший гибель почти всей своей семьи в Холокосте, стал душой этого процесса – обивая пороги ООН, убеждая дипломатов, он добился международного признания геноцида особым преступлением. Конвенция (вступила в силу в 1951 г.) прямо определила геноцид и возложила на государства обязанность предупреждать и карать его. Это был моральный рубеж: мир сказал «Никогда снова». Однако первые десятилетия механизм оставался во многом на бумаге – холодная война парализовала Совет Безопасности ООН, да и примеров геноцида (в узком юридическом смысле) вроде бы не возникало – до 1970-х.
Тем не менее, шло накопление знаний и осознания. Появилась академическая дисциплина геноцидология – исследование случаев геноцида в истории, поиск закономерностей. В 1980-е издаются сборники «Century of Genocide», «Genocide: Conceptual and Historical Dimensions» – учёные (Лео Купер, Израэль Чарни, Хелен Файн и др.) классифицируют виды геноцида, вводят понятия вроде «политического геноцида» (политicide), «этноцид», изучают стадии развития – от классификации и дегуманизации жертв до организации убийств и отрицания, как сформулировал Грегори Стэнтон (10 стадий геноцида).
Важнейшим практическим шагом стала деятельность международных трибуналов в 1990-е годы: Международный трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ) и Международный трибунал по Руанде (МТР). Впервые отдельные люди были осуждены именно за геноцид. Генерал Ратко Младич и лидер боснийских сербов Радован Караджич получили пожизненные сроки за геноцид в Сребренице; несколько чиновников и журналистов Руанды – за подстрекательство к геноциду (например, руководители радио RTLM, призывавшего «убивать тараканов», были приговорены МТР). Это прочно ввело термин «геноцид» в юридическую практику и продемонстрировало неотвратимость наказания – пусть даже post factum. Кроме того, трибуналы установили факты, опровергнув попытки отрицания: задокументировали приказы, эксгумации массовых захоронений, свидетельства. Их материалы стали историческим достоянием.
Следующим достижением стало создание Международного уголовного суда (МУС) в 2002 г. Его устав (Римский статут) тоже относит геноцид к трём тяжчайшим преступлениям наряду с преступлениями против человечности и военными преступлениями. МУС может судить лиц за геноцид, если национальные суды не могут или не хотят. В 2008–2009 гг. прокурор МУС впервые предъявил обвинения действующему главе государства – президенту Судана Омару аль-Баширу – в геноциде народов дарфурских провинций. Это вызвало прецедент: впервые глава государства, совершивший геноцид против собственного населения, стал международным изгоем (Башир, правда, так и не был арестован внутри страны, но обвинение остаётся в силе). Тем не менее, сам факт показателен: мир послал сигнал, что даже на высоте власти не избежать суда.
Однако одних репрессивных мер недостаточно. Параллельно развивались инициативы примирения и увековечения памяти. После чудовищ геноцида возникает острая потребность понять, как такое стало возможно и искупить вину. В Германии после войны проведена глубокая работа памяти: открыты сотни мемориалов концлагерям, уроки Холокоста стали обязательными в школах, факты не скрывались. В результате сегодня немецкое общество – одно из наиболее чувствительных к любым проявлениям расизма. Аналогично, в Руанде после 1994 г. новое правительство учредило Комиссию единства и примирения, национальные мемориалы (например, мемориал в Кигали, где захоронены останки 250 тысяч жертв), ежегодно 7 апреля отмечается День поминовения геноцида тутси. Ввели понятие гачача – народных судов, где общины сами разбирали дела рядовых участников убийств, что способствовало правде и прощению. Эти меры позволили руандийцам не забыть произошедшее, но при этом начать жить дальше, не увязнув в мести.
В других странах путь к признанию и покаянию оказался труднее. Турция, унаследовавшая груз Османской империи, до сих пор официально отрицает геноцид армян. Более века армянская диаспора добивается международного признания: по состоянию на 2026 г. около 30 стран (включая Францию, Германию, Россию, США) официально признали убийство армян геноцидом, многие парламенты приняли соответствующие резолюции. Турция же упорно не соглашается с этим термином, говоря о «взаимных трагедиях войны». Это тормозит примирение армяно-турецких отношений по сей день. Лишь немногие турецкие интеллигенты (например, писательница Элли Шафак, историк Танер Акчам) открыто признают историческую правду, зачастую подвергаясь преследованиям у себя на родине. Аналогично, проблема признания стоит и с другими «неудобными» случаями: сталинские репрессии долго замалчивались в СССР, и хотя сейчас депортации народов официально осуждены, а Голодомор признан геноцидом на Украине, в российском обществе нет единого понимания – налицо даже тенденции оправдания. Такая память в конфронтации мешает извлечению уроков.
Наряду с правосудием и памятью, важное значение имеют образование и исследования. Созданы институты, изучающие геноцид: например, Институт имени Лемкина при Университете Йеля, Музей памяти жертв Холокоста (USHMM) в Вашингтоне – он имеет Центр по предотвращению геноцида, который отслеживает риски в разных странах. Во многих университетах читаются курсы по истории геноцидов – не только Холокоста, но и других (Армения, Камбоджа, Руанда и т.д.). Появились даже школьные программы: в Канаде уроки о культурном геноциде аборигенов теперь включены в учебники, в Австралии рассказывают о «Украденных поколениях» аборигенов. Хотя, как мы видели, не везде: в США спор о том, называть ли истребление индейцев геноцидом, продолжается до сих пор, и некоторые штаты сопротивляются включению этого слова в стандарты образования. Тем не менее, общая тенденция – раскрывать правду. Это важно, ведь невежество – союзник повторения трагедий.
Также создано множество комиссий по истине и примирению (англ. truth and reconciliation commissions) в разных странах, переживших массовое насилие: помимо Руанды, знаменит пример Южно-Африканской комиссии (возглавляемой епископом Десмондом Туту) после апартеида – она рассматривала случаи политических убийств и пыток, предоставляя амнистию в обмен на полное покаянное признание. Формально апартеид не был геноцидом (скорее угнетением и сегрегацией), но такие комиссии помогают обществам коллективно прожить травму, избежать реванша и обид замалчивания.
Международное сообщество также пыталось предотвращать будущие геноциды путём раннего предупреждения. В ООН в 2004 году учреждена должность Специального советника по предотвращению геноцида. Его офис отслеживает по определённым маркерам (речи ненависти, дискриминационные законы, вооружение незаконных формирований) – не начинается ли где новая угроза. Например, спецсоветники ООН не раз предупреждали о рисках в Центральноафриканской Республике, в Мьянме (за полгода до резни рохинджа было предупреждение – его проигнорировали). В 2005 году страны ООН приняли доктрину «Responsibility to Protect» (R2P) – «ответственность по защите», согласно которой если государство само не может защитить свой народ от геноцида или даже совершает его, то международное сообщество имеет право вмешаться – вплоть до военной операции, санкционированной ООН. Эта доктрина впервые была применена в 2011 г. в Ливии (операция НАТО, мотивированная якобы угрозой геноцида в Бенгази). Однако опыт противоречивый: R2P легко могут злоупотребить, а в случаях, где нет политической воли, её и не вспоминают (например, в Сирии, где были масштабные преступления, никто не вмешался под эгидой R2P из-за противостояния великих держав).
Большую роль играют некоммерческие организации и активисты: та же Genocide Watch, основанная Грегори Стэнтоном, публикует регулярные отчёты и «сигналы тревоги» по странам, где возможна эскалация до геноцида. Фонд Аушвиц и другие проводят тренинги для полицейских и армии – как распознавать ранние признаки геноцидальных действий, чтобы подавить их на корню. В Европе создан Институт по предотвращению геноцида имени Эгмонта (в Бельгии). Существует даже международный день – 9 декабря, День памяти и предотвращения преступления геноцида (дата принятия Конвенции). В этот день проводят конференции, уроки, чтобы напомнить: «никто не застрахован, и бдительность нужна всегда».
Отдельно следует сказать о попытках отрицания и борьбы с ним. Почти каждый случай геноцида имеет своих ревизионистов, которые заявляют: «ничего такого не было» или преуменьшают масштаб. Например, существуют так называемые «отрицатели Холокоста» – Марк Вебер, Дэвид Ирвинг – пытающиеся представить фабрики смерти выдумкой. В ответ в ряде стран (Германия, Франция, Австрия и др.) введена уголовная ответственность за отрицание Холокоста – как за форму разжигания ненависти. В 2021 г. подобный закон приняла и Украина – на наказание за публичное отрицание Голодомора как геноцида украинцев. Эти меры спорны с точки зрения свободы слова, но оправданы, когда речь об очевидно доказанных фактах: отрицание – это продолжение агрессии против памяти жертв. Как остро заметил историк Ив Тернон: «Каждый геноцид происходит дважды – сначала физически, потом в памяти». Поэтому борьба с отрицанием – часть профилактики повторения: общество, признающее правду, менее подвержено старым демонам.
Подводя итоги усилиям человечества в осознании и предотвращении геноцида, отметим: сделано немало – от трибуналов до музеев, от законов до образовательных программ. Однако, увы, геноциды не канули в прошлое. Уже в XXI веке мы видели трагедии Дарфура, езидов, рохинджа, тревожные сигналы звучат из Эфиопии (конфликт в Тыграе 2020–2022 сопровождался этническими чистками). Значит, международные механизмы всё ещё не срабатывают своевременно. Зачастую потому, что политические интересы сильнее гуманистических призывов. ООН зависит от воли держав, а те не всегда желают вмешиваться, если это не отвечает их стратегическим планам. Иногда сам термин «геноцид» употребляют из политической целесообразности или избегают, чтобы «не связывать себе руки». Например, США долго не называли резню в Дарфуре геноцидом, пока Конгресс не настоял; ООН по Рохинджа говорит «признаки геноцида», но официально дело в Международном суде против Мьянмы ещё тянется.
Тем не менее, сама идея непримиримости к геноциду вошла в моральный код цивилизации. После каждого нового случая звучит: «это геноцид, этому надо положить конец». Значит, память жертв прошла даром не совсем – она стала этическим императивом.
Заключение: философско-этический взгляд и путь вперёд
Окидывая взором две тысячи лет истории, мудрец-историк видит в геноциде не просто череду кровавых эпизодов, но глубокую этическую проблему человечества. Геноцид – крайнее проявление нашего племенного инстинкта, возведённого в ранг идеологии или государственной политики. Это «коллективное убийство во имя…» – во имя завоевания, веры, расовой «чистоты», класса или даже мнимой безопасности. Всегда находится обоснование, почему данный народ «не достоин существовать». Геноцид начинается с дегуманизации: когда врага лишают образа человека – называют «вредителями», «тараканами», «неверными псами» – и потому, мол, убить их не грех. Эту отравленную мысль – допустить истребление других – люди не раз позволяли поселить в своих сердцах.
Как допускали? Через молчание и равнодушие. Зло совершали конкретные палачи, но пассивность большинства делала это зло возможным. Как сказал Эдмунд Бёрк: «Чтобы зло восторжествовало, достаточно бездействия хороших людей». История геноцидов – трагическое тому подтверждение. Когда испанцы вырезали индейцев, множество «хороших католиков» в Европе просто пожимали плечами. Когда нацисты начинали гонения, миллионы обычных бюргеров отводили глаза, думая: «наверно, так надо». Почти каждый геноцид сопровождался обманчивой тишиной, которую нарушали лишь единицы – их часто не слушали. Лишь позже, завидев горы черепов, люди говорили: «Как же мы допустили?!». Но было поздно.
Отсюда – главный нравственный урок: геноцид легче предупредить, чем остановить. И предупреждение начинается в душе каждого человека. Нужно увидеть в другом – другом по вере, по цвету кожи, по языку – такого же человека, уникального и неповторимого. Геноцид невозможен там, где жив дух братства. Но он становится реальностью, когда любовь сменяет ненависть, а сочувствие – безразличие. Как древнегреческий мудрец мог бы заметить: корень геноцида – хюбрис, всепожирающая гордыня, убеждённость одного коллектива в своей абсолютной правоте и праве судить, кто достоин жить. Противоядие этому – смирение и сострадание.
На философском уровне геноцид ставит вопрос о природе зла. После Освенцима многие задумывались, существует ли Бог, если такое произошло? У одних это убило веру, у других, напротив, укрепило: мол, только удерживающая сила Божественного может противостоять зверству в человеке. Как бы то ни было, геноцид – дело рук человеческих, и ответственность за него на человечестве. Философ Карл Ясперс после войны писал о «метафизической вине», которая лежит на всех, кто пережил геноцид, – вине за то, что мы, люди, до этого дошли. Признание этой вины – первый шаг к очищению. Покаяние – не случайно религиозный термин стал применим политиками: немцы говорили о Vergangenheitsbewältigung («преодолении прошлого») через покаянное осмысление, руандийцы выбрали путь признания и прощения.
Этический вывод ясен: геноцид – абсолютное зло, нет ему оправдания в любых доктринах, целях, «исторической неизбежности» или «божественном повелении». Никто не имеет права ставить под вопрос само существование целого народа. Всякий раз, когда звучат призывы уничтожить ту или иную группу – должно звенеть набатное предупреждение: начинается дорога к катастрофе. За последние 70 лет человечество создало нравственный консенсус: геноцид недопустим ни под каким видом. Это, пожалуй, универсальная норма, с которой согласны все культуры – по крайней мере на словах. Но между декларацией и реальностью – разрыв. Потому главный вызов: претворить эту норму в жизнь.
Что конкретно должно сделать мировое сообщество? Вот шаги, которые по совокупному мнению экспертов, философов и просто людей доброй воли необходимы для искоренения геноцида как явления:
- Раннее обнаружение и действие. Создать и укрепить международные механизмы мониторинга потенциальных очагов геноцида. Это означает поддерживать независимые СМИ и правозащитников в разных странах, которые могут подать сигнал. Совбез ООН и региональные организации (Африканский союз, ЕС и др.) должны оперативно реагировать на ранние признаки: рост экстремистской риторики, погромы, создание парамилитарных групп. Если где-то по госТВ начинают называть целую группу «тараканами» – мировое сообщество обязано бить тревогу. Не дожидаясь, пока кровь польётся рекой, посылать миссии, специальных посланников, применять санкции к подстрекателям. Этот принцип R2P должен стать не лозунгом, а рутиной.
- Укрепить международное право и правосудие. Все страны должны ратифицировать Римский статут МУС, чтобы у суда была юрисдикция повсюду. Нужно устранить практику, когда могущественные державы выводят себя из-под действия МУС – это подрывает идею равной ответственности. Следует расширить возможности превентивных санкций за «подготовку геноцида» – например, наказывать правительства за разжигание вражды на ранней стадии (вводить эмбарго, финансовую изоляцию). Рассмотреть возможность создания постоянного полицейского контингента ООН, способного быстро вмешаться при угрозе массовых убийств (сейчас ООН-овские силы часто слишком медлительны и зависят от воли стран – нужна реформирования архитектура безопасности).
- Образование и воспитание толерантности. Ввести во всех национальных системах образования честное изучение истории геноцидов, включая те, в которых замешана сама страна. Дети должны знать не только о величии нации, но и о её темных страницах – чтобы не повторять. Учебники истории должны писать не в духе шовинизма, а в духе уважения к многообразию. Например, рассказывая о колонизации Америки – признавать трагедию индейцев; о освоении Сибири – говорить о судьбе малых народов; о мировых войнах – честно описывать и свои преступления. Желательно создавать международные комиссии историков, чтобы учебники разных стран давали согласованный взгляд. Кроме того, в программах по гражданству и этике – прививать ценности человечности и эмпатии. Тут важна роль культурных обменов, программ вроде UNESCO, чтобы молодёжь общалась с ровесниками разных национальностей и вероисповеданий, видела в них людей, а не стереотипы.
- Поддержка языков и культур меньшинств. Как мы убедились, культурный геноцид – преддверие физического. Поэтому защита многоязычия и культурной автономии – не роскошь, а условие мира. Международные организации (ЮНЕСКО и др.) должны следить, чтобы нигде не запрещали языки, религии, обычаи меньшинств. Государствам следует закреплять права коренных народов (как в Декларации ООН 2007 г. о правах коренных народов) – право говорить на родном языке, учить ему детей, сохранять традиционный уклад, землю. Если народ чувствует себя комфортно и уважен внутри страны, у экстремистов меньше шансов вовлечь его в конфликт. Искоренить геноцид – значит искоренить угнетение идентичности.
- Память и признание. Невозможно двигаться вперёд, не дав моральной оценки прошлому. Мировое сообщество должно побуждать (через дипломатические каналы, культурное сотрудничество) те страны, которые ещё не признали геноциды прошлого, сделать это. Это касается, например, Турции с геноцидом армян, но не только – любой страны, отрицающей очевидное. Здесь важна мягкая сила: обмены учёными, конференции, возможно, международный арбитраж историков. Например, ООН могла бы спонсировать международные исторические трибуналы совести – не для наказания (поздно), а для истины. Когда правда установлена и признана, следующим шагом должно быть извинение и, если нужно, компенсация. Мы видели хороший пример: Германия по прошествии века извинилась перед Намибией за геноцид гереро и выделила финансовую помощь. Такие жесты не вернут мёртвых, но восстановят справедливость и снимут яд обиды, что может передаваться поколениям.
- Пресечение языка вражды. Законодательно и общественно осудить hate speech (язык ненависти). Свобода слова – базовая ценность, но пропаганда, призывающая к насилию над группой, не должна укрываться за ней. Нужно укреплять цифровую гигиену: социальные сети обязаны мониторить и блокировать откровенно геноцидальную риторику (случай радио RTLM в Руанде показал, насколько медиапропаганда способна убивать). Здесь должны быть международные стандарты: как определять «речи, подстрекающие к геноциду». Мерило простое: если кого-то называют не людьми, а паразитами и призывают «покончить» – это должно мгновенно караться (штрафы, блокировки, уголовная ответственность для повторных случаев).
- Координация усилий разных акторов. Противостоять геноциду должны не только государства и ООН, но и гражданское общество, религиозные организации, бизнес. Надо вовлекать религиозных лидеров: межконфессиональные заявления с осуждением насилия, совместные акции помощи жертвам. Бизнес тоже может сыграть: например, угрожать бойкотом странам, где происходят этнические чистки (как это было с ЮАР при апартеиде). Каждый актор, обладающий влиянием, должен чувствовать ответственность не замалчивать.
Вопрос об ответственности – ключевой. Кто виновен, если усилия по предотвращению геноцида саботируются? В первую очередь, конечно, политические лидеры стран-исполнителей: те, кто сознательно планирует или покрывает геноцид, – личные виновники. В идеале их должен судить трибунал, как Нюрнберг или Гаага. Но есть и коллективная ответственность других правительств, которые молчанием или блокированием действий соучаствуют. Например, в годы Руанды члены Совбеза (Франция, США) из-за своих интересов не дали ООН ввести миротворцев – они несут моральную ответственность за последовавшую резню. Если в мире снова произойдёт геноцид, а какая-то держава наложит вето на вмешательство – история и человечность спросят с этой державы.
Отсюда вытекает требование: мировое сообщество должно реформировать Совбез ООН, убрав возможность вето в случаях геноцида. Ведь недопустимо, чтобы один циничный голос парализовал спасение тысяч жизней. Если такое случается, вина ложится на страну-блокиратора. Её лидеры – «соглядатаи, смотрящие на убийство через пальцы» – становятся, по сути, соучастниками. Есть и ответственность народов-невмешателей. Когда граждане демократических стран видят по ТВ геноцид (как в Боснии или Руанде) и не давят на свои правительства помочь – на них тоже тень вины. Не случайно Билл Клинтон потом признавал, что бездействие в Руанде – его тяжелейшая ошибка. Это была ошибка не только Клинтона, но и всех нас, кто прожил то лето 1994-го, переключая канал с ужасных новостей.
В конечном счёте, ответственность за искоренение геноцида лежит на каждом человеке, обладающем моральным сознанием. Как в древней легенде: когда боги спросили мудреца, почему гибнет город, он ответил: «потому что хорошие люди ничего не сделали». Теперь мы знаем: всякий раз, когда мир говорил «это не наше дело», – рождался новый Освенцим или Колыма. Значит, дело наше – не дать этому повториться.
Древние греки верили в богиню Правды – Алетею – которая вечно борется с ложью и забвением. Пусть же наша память о прошлых геноцидах будет той Алетеей, что рассеивает мрак. Философы-стоики учили считать «весь мир – одна община граждан». Если мы сумеем мыслить так же – чувствовать боль далёкого народа как свою – тогда геноцид перестанет находить почву. Тогда человечество действительно сплотится против этого зла.
В финале – тихий зов мудрости к каждому из нас: бодрствуйте! Геноцид – не молния с ясного неба, а пожар, который долго тлеет в недрах ненависти. Не дайте ему вспыхнуть – ни в душе, ни в обществе. Когда слышите унижение другой группы – протестуйте. Когда видите несправедливость – не отворачивайтесь. Никогда снова – это не заклинание, а ежедневный труд души и разума. Пусть же уроки истории не будут забыты. И да наступит день, когда слово «геноцид» останется лишь в учебниках как напоминание о мрачном прошлом, которое человечество сумело превзойти.