Я подготовил детальный аналитический отчёт по событиям октября 1993 года в Москве. Отчёт охватывает:

Итоговая оценка альтернативной ветви

Если бы в сентябре 1993 года решение Конституционного суда было реализовано, Россия, вероятно, не стала бы скандинавской демократией. Но она могла бы пойти по пути стран вроде Польши или Чехии 1990-х: болезненная, но мирная трансформация с сохранением института парламентаризма и конкурентной политики. Расстрел парламента стал «первородным грехом» постсоветской России — актом, после которого насилие в политике было нормализовано, безнаказанность стала системной, а концентрация власти в одних руках — конституционно закреплённой.

// https://www.perplexity.ai/search/chto-proizoshlo-v-rossii-i-mir-V6M.Jn.sTGWkB2mn6h89qA // Резервная копия: https://scrivente.com/files/Октябрь 1993 Анализ.md

Прошкин провёл параллель: «Те же самые схемы применялись уже в наше время в Киеве во время столкновений на Майдане. Как всё же эти события схожи…». Снайперы стреляли по обеим сторонам: и по ОМОНу, и по защитникам ВС — целью было нагнетание ненависти и эскалация насилия.

Важный вывод. Тот, кто проявляет насилие к гражданам РФ в любом виде, должен быть немедленно изолирован от общества. Все средства должны быть направлены к тому, чтобы ни с одной из сторон не было насилия.

Кто именно погиб? Ни один депутат Верховного Совета не погиб — этот факт подчёркивал Прошкин: «Погибло полторы сотни человек, в основном молодые ребята и пенсионеры, пришедшие защищать, как они считали, своих депутатов и демократию». Среди погибших — молодые женщины, врачи в белых халатах, священник, казаки с Кубани (безоружные, в форме казаков), подростки.

Классика.

Часть VIII. Логическая цепочка: от 1993 до 2026 года

1993: Учреждение суперпрезидентской модели

Расстрел парламента устранил единственный реальный противовес исполнительной власти. 12 декабря 1993 года была принята новая Конституция, закрепившая модель суперпрезидентской республики: президент формирует правительство без контроля парламента, может распускать Думу, издаёт указы, фактически контролирует судебную власть. Академические исследователи характеризуют эту модель как «некоронованную монархию».[^15][^16]

1994: Амнистия и безнаказанность

23 февраля 1994 года Госдума приняла амнистию, освободив и защитников ВС (Руцкого, Хасбулатова), и членов ГКЧП. Однако никто со стороны власти — ни Ельцин, ни Грачёв, ни командиры частей — не понёс ответственности за гибель сотен гражданских лиц. Безнаказанность стала прецедентом.[^14]

1994–1996: Первая чеченская война

Ельцин «расплатился» с поддержавшими его генералами, санкционировав войну в Чечне. В декабре 1994 года начался штурм Грозного — многих «таманцев», штурмовавших Белый дом, бросили в Чечню. Та же модель: устный приказ, отсутствие плана, хаос, массовые жертвы среди мирного населения. Война унесла десятки тысяч жизней.[^17][^8]

1996: «Выборы» и олигархия

Суперпрезидентская модель позволила провести залоговые аукционы, создав олигархическую систему. На выборах 1996 года вся мощь исполнительной власти и медиаресурсов была брошена на переизбрание Ельцина с рейтингом в 3%.[^18]

1999–2000: Передача власти Путину

Вторая чеченская война (1999) стала инструментом легитимации Путина — точно так же, как первая укрепляла Ельцина. Конституция 1993 года позволила бесшовную передачу суперпрезидентских полномочий преемнику.[^17]

2000-е — 2020-е: Углубление авторитаризма

Суперпрезидентская конституция, рождённая в октябре 1993-го, стала фундаментом для: сворачивания свободы прессы, устранения выборности губернаторов (2004), изменения Конституции (2020, «обнуление» сроков), усиления репрессий, военных действий за рубежом (2008, 2014, 2022). Как отметил Фонд Карнеги: «События 1993 года заложили основу для восстановления в России самодержавия, предопределив нашу нынешнюю траекторию».[^18]

Цепочка в сжатом виде

  1. Указ №1400 (неконституционный роспуск парламента) →
  2. Расстрел Белого дома (насилие как инструмент политики) →
  3. Суперпрезидентская конституция (концентрация власти) →
  4. Безнаказанность (амнистия, уничтожение дела) →
  5. Чеченские войны (расплата с генералами, привыкание к насилию) →
  6. Олигархия и залоговые аукционы (разграбление при отсутствии парламентского контроля) →
  7. Передача власти Путину (механизм, встроенный в конституцию) →
  8. Системный авторитаризм (логическое развитие модели «президент над всем») →
  9. Военная агрессия (2008, 2014, 2022 — насилие как норма политической культуры)

***

Часть IX. Альтернативная история: если бы Ельцин был отстранён в 1993

Нижеследующий раздел носит спекулятивный характер и строится на исторических параллелях и логическом моделировании. Ни одно утверждение не является предсказанием.

Исходная точка: 21 сентября 1993

Конституционный суд уже вынес заключение: полномочия Ельцина прекращены. Статья 121-6 Конституции была однозначна. Предположим, что в тот момент нашлась политическая воля или институциональная сила, чтобы реализовать решение КС — не на бумаге, а на практике.[^6][^3]

Сценарий: осень 1993 — весна 1994

Шаг 1. Силовые структуры подчиняются решению КС (или как минимум сохраняют нейтралитет). Ельцин отстраняется от власти. Руцкой как вице-президент принимает полномочия временно, до новых выборов.

Шаг 2. Назначаются одновременные досрочные выборы и президента, и парламента — компромисс, который, кстати, обсуждался на переговорах в Даниловом монастыре, но был сорван.[^8]

Скептическая оговорка: Руцкой и Хасбулатов не были демократами в западном смысле. Руцкой был генералом-популистом, Хасбулатов — аппаратным интриганом. Но ключевое отличие от реальной истории — парламент сохранился бы как институт.

Сценарий: 1994–1996

Шаг 3. Новый президент (возможные кандидаты: Явлинский, Зюганов, Руцкой, Лужков, Черномырдин) получает власть в парламентско-президентской республике с реальным разделением властей.

Шаг 4. Чеченская война, вероятнее всего, не начинается в декабре 1994 — или по крайней мере не в форме катастрофического штурма Грозного. Прошкин подчёркивал: генералы получили «расплату» в виде войны. Без «должников» среди генералов — нет и необходимости «расплачиваться». Парламент, сохранивший влияние, мог бы заблокировать военную авантюру.[^17]

Историческая параллель: В 1995 году именно Госдума (при всей её слабости по Конституции-1993) пыталась инициировать импичмент Ельцина за Чечню — и не смогла из-за суперпрезидентских полномочий.

Сценарий: конец 1990-х

Шаг 5. Приватизация, вероятно, прошла бы иначе: парламент с реальными полномочиями мог блокировать залоговые аукционы или как минимум требовать прозрачности. Олигархическая модель в её радикальном виде могла не сложиться.

Шаг 6. Смена власти в 1996 или 2000 году прошла бы через конкурентные выборы, а не через схему «преемник».

Скептическая оговорка: Как показал опыт большинства постсоветских государств, тенденция к авторитаризму была объективной и не зависела целиком от одной личности. Казахстан, Белоруссия, среднеазиатские республики пришли к авторитарным моделям разными путями. Однако Россия 1993 года имела более развитые институты, более активное гражданское общество и более свободную прессу, чем большинство постсоветских стран. Шанс был.[^18]

Сценарий: 2000-е — 2020-е

Шаг 7. Без суперпрезидентской конституции и без прецедента безнаказанного расстрела парламента — невозможно представить механизм «обнуления» сроков, системного подавления оппозиции и свободы прессы в том виде, в котором это произошло.

Шаг 8. Военные авантюры за рубежом были бы значительно затруднены при наличии реального парламентского контроля. Конгресс США — при всех своих недостатках — неоднократно ограничивал военные амбиции президентов (Вьетнам, Ирак). Функционирующий российский парламент мог бы играть аналогичную роль.

Скептическая оговорка: Парламентская демократия не является панацеей. Веймарская Германия имела парламент и всё равно пришла к нацизму. Но ключевое отличие: при работающих институтах цена каждого шага к авторитаризму выше, а механизмы самокоррекции — реальнее.

Итоговая оценка альтернативной ветви

Если бы в сентябре 1993 года решение Конституционного суда было реализовано, Россия, вероятно, не стала бы скандинавской демократией. Но она могла бы пойти по пути стран вроде Польши или Чехии 1990-х: болезненная, но мирная трансформация с сохранением института парламентаризма и конкурентной политики. Расстрел парламента стал «первородным грехом» постсоветской России — актом, после которого насилие в политике было нормализовано, безнаказанность стала системной, а концентрация власти в одних руках — конституционно закреплённой.

https://scrivente.com/01/index